В службу охраны Корпорации брали тех, кто где-либо воевал или служил в элитных войсках (Спецназ, зеленые береты и т.п.). Я вошел в число немногочисленных исключений. Когда компьютер, на котором меня тестировали, выдал оценку «супер», а инструктор по рукопашному бою из трех схваток две проиграл, меня направили на строжайшую медкомиссию.
Авторы: Воронин Константин
рассказом об укусах завела ее так, что она потеряла над собой контроль. И выдала себя. Сегодня мы их окрутим, ручаюсь.
— Я тоже потеряла контроль. Я ведь не заводила Эсти, а вполне искренне с ней поделилась своими ощущениями.
— А уж когда заявила ей, что не любишь меня, то меня чуть удар не хватил.
— Ага! Испугался?
Увидев в густых высоких кустах, тянувшихся по обе стороны дороги, просвет, не говоря ни слова, схватил Катю за руку и протащил через кусты.
— Сережка, ты куда? Что случилось?
Дав девушке классическую подножку, повалил ее на мягкую траву. Из-за кустов с дороги нас увидеть не могли.
— Сейчас покажу тебе «испугался»!
— Мяу, я кусаться буду…
Пройдя по подъемному мосту, вышли во двор замка. Катя шла чуть позади меня. Навстречу попались Вильямсы. Грейс поздоровавшись с нами, увидела оттопыренную губу мрачной Кати.
— Кэтти, милая подружка, что с тобой случилось.
Катюша отвесила мне пинок под зад, не со всего маху, но сильный. И сказала плачущим голосом:
— Этот мерзавец меня унизил, обесчестил, опозорил. Надругался надо мной.
— ???!..
Проходившие мимо Шортер и Пит, услыхав Катины причитания, подошли поближе.
— Что произошло?
— Он мною пренебре-е-е-ег!
Упав перед ней на колени, я взмолился:
— Солнышко мое, прости, если сможешь.
— Нет, не смогу-у-у-у!
— Черт! — ругнулся Шортер,- да они дурачатся.
— Сережка, они догада-а-а-ались!
— Не плачь, я тебе конфетку куплю.
Вокруг нас уже собирался народ. Катя шмыгнула носиком.
— Правда, купишь?
— Вот прямо сейчас и поеду. Вил, запряги каурого жеребчика.
Катя подошла ко мне, мы поцеловались.
Люди, посмеиваясь, начали расходиться. Я окликнул Шортера:
— Дон, лорд Гамильтон еще спит?
— Да. И, судя по вчерашнему градусу, раньше двух-трех дня не проснется.
Но, придя в столовую позавтракать, мы увидели Гамильтона. Молодой здоровый организм справился с последствиями пьянки. Выглядел лорд свежо, был гладко выбрит. Позавтракав, взял чашку с кофе и прошел на веранду.
— Поднимайся наверх, я поговорю с Гамильтоном и приду. Поедем к Эстер в гости. Предупреди ее о нашем визите.
Катя кивнула, чмокнула меня в щеку, шепнула: «Удачи» и ушла. Взяв свой кофе, я вышел из столовой. Гамильтон сидел на веранде в одиночестве.
Усевшись рядом с ним, закурил сигарету и вопросительно посмотрел на лорда.
— Сергей, я вчера немножечко того… выпил лишнего.
— Да, было что-то такое, Генри.
— Но я все помню. И как братом тебя называл, и как Шортер с Торпом меня в спальню отводили.
Напоминать лорду его вчерашние слова об Эстер или нет? А вдруг начнет отпираться? Свалит все на алкогольную амнезию. Нет. Это лобовая атака. А мы зайдем с тыла и нанесем удар так, чтобы противник не смог оправиться.
— Генри, у меня есть к тебе одна просьба…
— Сергей, для тебя все, что только пожелаешь. Я перед тобой в неоплатном долгу. Готов отдать тебе все мое состояние, вместе с этим замком.
— Нет, замок мне не нужен. Деньги свои есть, мне хватит. Ты должен сегодня съездить в Говард-хаус.
— Зачем?
— Там тебя встретит Эстер Говард. Ты должен ей сказать,- я сделал паузу для большего эффекта.
— Что, что я ей должен сказать? — Генри Гамильтон напрягся и даже чуть привстал со стула.
— Скажешь: «Дорогая Эсти, я прошу Вас стать моей женой».
Гамильтон плюхнулся на стул, с минуту сидел в ступоре. Потом сделал большой глоток кофе, достал из моей пачки сигарету и закурил. Глубоко затянувшись и выпустив дым, сказал:
— Не может быть, чтобы ты не знал про отношения между Гамильтонами и Говардами. Наверняка, кто-нибудь уже говорил. И, что, по-твоему, мне скажет в ответ Эстер?
— Она скажет в ответ: «Черт побери, Генри, наконец-то ты решился».
— Ха-ха. Да она меня к этому самому черту и пошлет.
— Пари, что не пошлет? Ставлю девять с половиной миллионов. Больше нет.
— Шутка?
— Если на полном серьезе, если тебя девять миллионов не убеждают, впрочем, что такое для тебя девять миллионов, так, семечки, я поручусь честью офицера.
— Что ж, это дороже миллионов, это меня убеждает. Хорошо, я поеду.
— Только не сейчас, а после обеда.
— Хорошо.
— Ты молодец, Генри. Настоящий мужчина.
— Не знаю, что тебе и сказать, Сергей.
— После ужина скажешь. Тогда тебе будет, что сказать, — не давая собраться лорду с мыслями, встал и вышел, оставив его в глубочайших раздумьях.
— Переодевайся, Котенок, поехали к Эстер.
— Я никуда не поеду, пока ты мне
