В службу охраны Корпорации брали тех, кто где-либо воевал или служил в элитных войсках (Спецназ, зеленые береты и т.п.). Я вошел в число немногочисленных исключений. Когда компьютер, на котором меня тестировали, выдал оценку «супер», а инструктор по рукопашному бою из трех схваток две проиграл, меня направили на строжайшую медкомиссию.
Авторы: Воронин Константин
Обругал себя: «Какого черта?! Какая разница, где блуждать? Не нарушай правило.». И спокойно пошел по проходу. Он то сужался , то расширялся, будучи довольно длинным.
Вот и следующая пещера, небольшая и невысокая. Снова каменный коридор. Снова пещера. Камни, камни, камни. Галерея пещер была бесконечной. Я все шел и шел вперед вдоль левой стены. Через три часа ходьбы устроил первый привал. Сделал маленький глоток воды из фляжки. Выкурил сигарету. Пеммикан не тронул. Похвалил себя за то, что перед выходом из лагеря, не страдая снобизмом, набил желудок солдатской кашей. Есть пока не хотелось.
Заканчивался второй трехчасовой переход. Идти до привала оставалось пять минут. Фонарь, скользивший лучом по стене, описал дугу, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. При этом ни на секунду не оторвался от стены. Прохода не было. Тупик. Я не завыл, не выругался, не рвал на себе волосы. Повернув в обратную сторону, зашагал, по-прежнему не отходя от левой стены. Через пять минут сел и, сделав глоток воды, закурил. Не надо отчаиваться. Может, это и не последний тупик на пути. Может, весь мой путь — тупиковый. Тщательно погасив окурок, хотя гореть тут было нечему, двинулся дальше. Через два часа ходьбы стена пошла влево, под углом градусов в семьдесят пять. Значит, я пошел в сторону от прежнего пути.
Сделав шесть трехчасовых переходов, стал устраиваться на ночлег. Съел четверть плитки концентрата, запил парой глотков воды. Лег на голые камни, подложив руку под голову. Заснул моментально, спал крепко, без снов. Через восемь часов запищал будильник в наручных часах. Я встал, потянулся, размял затекшие во сне мышцы, позавтракал четвертью плитки и двумя глотками воды. Выкурил сигарету. Оставалось три дня.
Второй день ходьбы никаких результатов не дал. Все те же каменные стены, пол и потолок. Плитка пеммикана, пять сигарет, четверть фляжки воды. Надежда таяла, но была жива.
День третий. Зарядка, «завтрак», сигарета, ходьба. Ноги побаливали, тело слегка ныло, требуя полноценного отдыха. Без бронежилета, без берцев, без пояса с кобурой. Голод и жажда начинали напоминать о себе. Но на такие мелочи внимание можно не обращать. Трехчасовой переход, передышка, еще переход. Все, как вчера. Единственное отличие — стали попадаться кристаллы. Те самые, из-за которых я и блуждал по пещерам третьи сутки. И голубые встречались, и розовые. Правда, довольно редко. И небольших размеров. Кроме голубых и розовых, видел камни и других цветов. Фиолетовые, синие, малиновые, красные. Они располагались то кучками, то поодиночке. Почему-то я их аккуратно обходил. Не то, чтобы боялся попортить об них обувь; не то, чтобы берег их для Корпорации. Не хотелось красоту топтать. Мне метром больше пройти, метром меньше — без разницы.
Когда я отдыхал после четвертого перехода, в гробовой тишине, царившей в этих бесконечных пещерах, послышался слабый звук. Будь я проклят, но это журчит вода! Пошел на звук и минут через пять увидел струйку воды, стекающую по стене. Затем вода струилась по желобку, вымытому в камне за неведомое количество лет. И исчезала в трещине на полу. Меня не потревожили мысли: а пригодна ли вода для питья; нет ли в ней каких-либо вредных примесей, микробов? С наслаждением выпив всю оставшуюся во фляжке воду, я подставил горлышко под струю. Вода ледяная. Рука с трудом удержала фляжку, обжигающую холодом. Ну, теперь-то еще дня четыре побарахтаемся. А то и больше.
Но принцип «аверса-реверса» остался. У каждой монеты кроме «орла», есть и «решка». Отошел я на полтораста шагов от живительного источника, впервые за два дня не испытывая жажды. И тут погас фонарь, висевший у меня на груди. Полчаса я бился с ним, используя весь арсенал своих небогатых электротехнических познаний. Аккумуляторы местами менял, контакты отгибал, лампочку выкручивал-вкручивал. Все без толку. Можно фонарь выбрасывать. Но я забросил ремешок фонаря на плечо. Пусть на базе разберутся, почему фонарь вышел из строя. Чтобы в дальнейшем такого не повторялось. «Ха-ха,- сказал сам себе,- а попадешь ли ты на базу?».
Тоненький луч из фонарика на шлеме освещал дорогу. Но, чтобы держаться левой стены, приходилось все время крутить головой. В одной из пещер, где весь пол усеян торчащими, как зубы дракона, острыми камнями, я споткнулся. «Только бы колени не разбить»,- подумал, падая. Колени остались целы. А вот шлемом ощутимо приложился об каменный выступ. Шлем рассчитан и на более сильные удары. Но раздался хруст раздавленного стекла и очутился я в сплошном мраке.
Полная «веселуха», господа! Дожидаться пока глаза привыкнут к темноте, не имело смысла. Это происходит там, где есть хоть совсем слабые и отдаленные источники света. А в
