В службу охраны Корпорации брали тех, кто где-либо воевал или служил в элитных войсках (Спецназ, зеленые береты и т.п.). Я вошел в число немногочисленных исключений. Когда компьютер, на котором меня тестировали, выдал оценку «супер», а инструктор по рукопашному бою из трех схваток две проиграл, меня направили на строжайшую медкомиссию.
Авторы: Воронин Константин
— картина редкая.
Пит связался с Шортером еще в дороге. Вкратце доложил, что и как.
— ОК, вылетаю в замок,- ответил Шортер.
Больше всех радовалась Катя. Еще бы, я обещал вернуться поздно вечером, а приехал к обеду. Когда я рассказал ей про поездку, она сделала правильный вывод:
— Гамильтон тебе уже дважды обязан жизнью. Так что инструмент давления на него есть. Это я про твой план женитьбы. А вот Эстер… Ты ей жизнь не спасал. Как ты думаешь ее уломать на этот шаг?
— Ввяжемся в бой и будем действовать по обстановке. Ну-ка, джинсики расстегнем. Футболку сама снимешь или помочь?
— Эй-эй! Засов закрой на двери. Пойдем в ванную, Люблю, когда ты меня моешь. Не забудь резинку на раненную руку одеть, бинт намочишь. Уи-и-и!
Перед ужином Шортер все-таки вытащил меня из комнаты.
— Совесть надо иметь, герой дня,- бурчал он,- как сто лет не виделся со своей Екатериной. Вам дай волю, вы сутки из постели не вылезете.
— Эт точно.
— Пит мне рассказал все, что знал. Но он почти ничего и не видел. Ты был главным действующим лицом. Лорд ничего рассказывать не хочет, а заставить его, сам понимаешь, я не могу. Все, что знаю, это то, что МакАлистер в тюрьме, а Кроуфорд — в морге. Знаю, что это все ты сотворил. Но, каким образом — не ведаю. Кстати, в Лондоне я выведал у знакомого полицейского комиссара, что на поле с тобой сражался один из людей МакАлистера, профессиональный фехтовальщик. Его хотели сегодня арестовать, но в «Вороньем гнезде» не нашли. Хотя он постоянно обитал там. Куда он делся, никто не знает. Вместе с ним исчезли еще двое киллеров из шайки МакАлистера. Фехтовальщика звали Перси МакДугал. Двое других — Брайан Холмквист и Джим Уолтерс. Ну, что, раскроешь свои тайны?
— Дональд, а оно тебе надо? У Экклезиаста сказано: «Кто умножает познания, умножает скорбь». Будь веселым. Меньше знаешь — крепче спишь.
Там были такие нюансы, о которых лучше никому не знать. Не обижайся, но подробно, в деталях рассказать не могу.
— Ладно, дело твое. Главное, что все закончилось благополучно. Да, не забудьте с Кэтти прийти на ужин. Лорд хочет обставить его торжественно, так что ваше присутствие необходимо.
Только Шортер отошел от меня, давая мне возможность вернуться к Кате, как появился доктор со своим неизменным чемоданчиком.
— Мистер Иванов, я бы хотел осмотреть вашу рану. Как вы себя чувствуете? Не беспокоит вас она?
— Все в порядке, доктор. Уже начал забывать про нее. И Катя, Кэтти, только что сделала мне перевязку.
— Ни на минуту не сомневаюсь в талантах Кэтти, но позвольте все же посмотреть на рану.
Пришлось ждать, пока доктор снимет бинт, потычет пальцами в мышцу возле раны и забинтует руку заново.
— Все у вас отлично. Рана затянулась хорошо. Через три-четыре дня зарубцуется и можно будет снять швы,- приговаривал эскулап, завязывая бинт.
— Спасибо, доктор.
На ужин пришли супруги Торп, доктор со священником, Шортер. Пит с забинтованной головой привел свою подругу — парикмахершу Фиби. Ему, как «пострадавшему при исполнении» разрешили такую вольность. Мы с Катей пришли без опозданий. За столом сидели только Шортер с доктором, все остальные подошли позже. Фиби явно робела, держалась скованно, что еще раз позволило мне оценить Катину врожденную утонченность, подкрепленную хорошим воспитанием. Она везде вела себя свободно, но без развязности.
Последним в столовую вошел Гамильтон. Он был явно навеселе, из чего я заключил, что, хлебнув в микроавтобусе виски, лорд продолжил в замке «праздник жизни». Усевшись на свое место, он подождал, пока слуга наполнит ему бокал, обвел всех присутствующих не совсем ясным взором и провозгласил:
— А сейчас, друзья мои, я хочу выпить за человека, который сегодня спас мне жизнь,- поднял вверх указательный палец и покачал им,- между прочим, уже второй раз спас. Отныне, он будет называть меня не милорд и не мистер Гамильтон, а попросту — Генри. А я его буду называть просто Сергеем. Он мне теперь как родной брат. На брудершафт пить не будем, мы же не гомики какие-нибудь. За майора Иванова, моего брата и спасителя! — И выпил до дна.
За столом зашумели. Слухи неопределенные по замку бродили, но, кроме Шортера, меня, Кати и самого лорда, никто не был в курсе события. Тост поддержали, все потянулись за бокалами, поднимали их, глядя в мою сторону и произнося: «За вас!».
Катя, наклонившись к моему уху, шепнула:
— Ну, теперь Фиби по всему замку разнесет. Завтра все знать будут.
Пока за столом налегали на копчености, салаты и прочие закуски, Гамильтон влил в себя еще пару бокалов вина, причем, не закусывая. После чего, Торп и Шортер подхватили его с двух
